Британо-греческая война за наследие Парфенона

На фоне предвыборной суеты украинской публикой остался почти незамеченным один весьма примечательный спор, возникший между Великобританией и Грецией, причиной коего явились так называемые «мраморы Элгина». Характерно, что в данной распре переплелись линии не только культуры, но и политики, причем речь идет о национальной гордости народов двух государств. Поэтому предвосхищая дальнейший ход этого очерка, я сразу укажу на добрую волю как на единственную добродетель, способную разрешить данную почти двухсотлетнюю контроверзу.

«Мортирная увертюра»




Франческо Морозини

                               Франческо Морозини

Корни британо-греческого спора уходят в 80-е годы XVII века, когда после поражения османских войск под Веной, венецианской дож Франческо Морозини решил предпринять ответный поход против Порты. К началу 1687 года венецианцы успели захватить значительные территории Пелопоннеса, а уже 21 сентября того же года их флот подошел к Афинам. Дислоцировавшийся в городе турецкий гарнизон хотя и не был многочислен, однако поступившее от дожа предложения о капитуляции принимать отказался, решив запереться в неприступном Акрополе. Будто-бы по воле фатума, в его центральной части – величественном Парфеноне – османская администрация еще задолго до пришествия венецианских гостей разместила пороховой склад, который впервые взорвался в 1656 году. Тогда причиной «эксплозии» стало недовольство Зевса, явственно вылившееся в удар молнии по сооружению и приведшее к частичному разрушению Пропилеев. Однако черные дни в истории Парфенона были впереди: 26 сентября 1687 года, выпущенный из 500-фунтовой венецианской мортиры снаряд попал в пороховые склады – как следствие храм был превращен в руины.

После капитуляции турецкого гарнизона состоялось открытие сезона расхищения уцелевших сокровищ Парфенона: Франческо Морозини отдал распоряжение о снятии некоторых скульптур. Однако работы их по демонтажу натолкнулись на технические трудности, прямым следствием чего, например, стало уничтожение статуи Посейдона. Великая ирония: верховный морской бог отвернулся от некогда могущественной державы Средиземноморья.

«Прагматичные идеалисты»

На протяжении последующего XVIII века остатки былого величия Парфенона методично вывозились всеми неравнодушными любителями Античности – вполне закономерное явление, если принять во внимание центральное место древнегреческой культуры в жизни европейской аристократии того времени. Соблазн усиливался еще и нижеследующими обстоятельствами: местная османская администрация не предпринимала никаких шагов для сохранения древностей и охотно попустительствовала «благородному разграблению». Характерно, что в 1770 году известный археолог Ричард Чандлер был вынужден сожалеть о судьбе прекрасных скульптур, которые могу погибнуть из-за «невежественного презрения» и «жесткого насилия».

Томас Брюс

               Томас Брюс, 7-й граф Элгин

Своеобразную точку в деле расхищения сокровищ Парфенона поставил Томас Брюс, 7-й граф Элгин – британский дипломат, назначенный в 1799 году послом Его Величества Георга III при дворе султана Селима III.  Перед началом миссии он проникся просветительской идеей своего архитектора Томаса Харрисона, предполагавшей в целях ознакомления английской публики с культурным достоянием Эллады снятие копий с выдающихся памятников древнегреческой культуры. Для этой цели лорд Элгин решил нанять известного неаполитанского художника Джованни Баттиста Лузьери, который также приобщил к этой деятельности своих итальянских коллег. Первоначально деятельность этого мастера пейзажной живописи наталкивалась на препятствия, чинимые османскими властями, что и в итоге вынудило его обратиться за помощью к британскому послу. Последний смог 6 июля 1801 гола получить специальное разрешение от султана не только на осмотр скульптур и снятие с них слепков, но и на присвоение любых интересующих его фрагментов. Расплывчатые формулировки данного документа позволили лорду Элгину в 1803 году собрать 200 ящиков с ценностями и доставить их в порт Пирей, где они покорно должны были ожидать отправки в метрополию. В ходе последовавшей транспортировки часть скульптур была временно утеряна у берегов острова Китир – их нашли и достали с морских глубин только по прошествии нескольких лет; другая же часть покинула Пирей только в 1809 году (причиной задержки послужило начало очередной войны с Францией). В дальнейшем за вывезенными ценностями Парфенона закрепилось название «мраморов Элгина», тогда как вопрос об их возвращения на родину внес элемент раздора в британо-греческие отношения.

«Издержки прошлого»

Действительно, сразу после завершения борьбы за независимость (1830 год) Правительство Греции начало требовать от Британской империи вернуть вывезенные скульптуры — на сей раз состоялось открытие продолжающегося и поныне сезона возвращения похищенного наследия Парфенона. Безрезультатные попытки активизации репатриационной кампании предпринимались греческой стороной в 1981-1989 годах; в 2009 году, после открытия Нового музея Акрополя в Афинах, где, между прочим, было выделено специальное место для вывезенных мраморных скульптур, греческое общество с нетерпением ожидало ответных действий со стороны руководства Британского музея, однако таковых не последовало.

Джованни Баттиста Лузьери,

                       Джованни Баттиста Лузьери. Зарисовки Парфенона (1803 год)

Напротив, в конце января 2019 года директор Британского музея Гартвиг Фишер сделал заявления, которые были очень резко встречены не только греческой, но и европейской публикой. В интервью афинскому изданию «Ta Nea» он заявил, что, во-первых, Греция не является законным владельцем «мраморов Элгина», поскольку таковые принадлежат комиссионерам музея, а, во-вторых, что те творения искусства, которые мы имеем возможность наблюдать в Новом музее Акрополя не создавались непосредственно для него. Эти последние слова были сказаны в связке с идей о том, что перемещение культурного наследия в музей является вынесением такового за рамки изначального контекста, но вместе с тем и «творческим актом».

«Серьезно, что было творческого в разграблении храма, мародерстве и хищении ключей нации к ее древней истории?», — задался вполне закономерным вопросом секретарь Международной ассоциации воссоединения скульптур Парфенона, уроженец Сиднея Джордж Вардас

Впрочем, хотя адепты той или иной стороны имеют веские аргументы в пользу своих позиций в данном вопросе, они, тем не менее, рискуют быть обвиненными, с одной стороны в проявлении ныне непопулярного империализма (ярые сторонники сохранения скульптур в Британском музее), а с другой – в поддержке разрушительного национализма (страстные приверженцы идеи возвращения «мраморов Элгина» в Афины). Поэтому британо-греческий спор будет продолжаться до тех пор, пока в Лондоне или Афинах не решат положить ему конец через акт доброй воли по отношению к оппоненту.

Родион Пришва

Использованные материалы

Jones J. Let’s not lose our marbles over the British Museum boss’s remarks // The Guardian. 29.01.2019.

Sánchez P. How the Parthenon Lost Its Marbles // National Geographic. 05.04.2017.

Binns G. he Elgin Marbles: Should They be Returned to Greece? – London, New-York: Verso, 1997. – P. 31-34.

Маринович Л. П., Кошеленко Г. А. Судьба Парфенона. — М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 235-238.