Галлиени

Чудо на Марне, или две любви Жозефа Галлиени

«J’ai deux amours
Mon pays et Paris»

Особым явлением в мировой истории являются люди, которые, обладая незаурядными способностями, с надлежащим достоинством и чарующей скромностью исполняют свой профессиональный долг. Именно таким и был французский военачальник Жозеф Симон Галлиени – один из творцов «чуда на Марне» 1914 года.




Боевой путь выходца из семьи итальянских эмигрантов начался в гремящем для Франции 1870 году. Тогда только что выпущенному из военной школы Сен-Сир в звании су-лейтенанта 21-летнему Галлиени довелось принять участие в битве при Седане, обернувшейся катастрофой и сущим проклятием для французской армии. Как и тысячи его соотечественников он оказался в немецком плену, во время пребывания в коем, впрочем, посвящал себя, в том числе и изучению языка торжествовавших «бошей». Забегая вперед следует отметить, что подобная работа над собой стала отличительной чертой личности Галлиени.

                    Галлиени в 1880-1881 годах

После возвращения из плена он решил продолжить военную карьеру во французских колониях, ведь именно в них происходило взращивание солдат республики. В 1876 году Галлиени в звании лейтенанта начинает службу в Сенегале. Через два года, будучи в звании капитана он становится активным участником разнообразных военно-географических экспедиций по территориям Западной Африки: проводит обсервацию региона между Сенегалом и бассейном реки Нигер, усмиряет народ тукулёр и его беспокойного лидера Ахмаду Секу Тола, а также проводит военно-политические кампании, направленные на установление протектората Франции над местными силами. В 1886 году Галлиени стал подполковником, получив в конце того же года пост командующего Верхней Вольтой. В целом же, во Французской Западной Африке он пробыл до апреля 1888 года – после непродолжительного пребывания в метрополии в звании полковника его направили в Индокитай, где ему предстояло нести бремя начальника 3-го полка тонкинских тиральеров. Вообще, за время службы в Тонкине (1892-1896) Галлиени проводил активную политику по укреплению французского присутствия на вверенных ему территориях, ведя борьбу с китайскими пиратами и локальными «решительно настроенными» группами. Кстати, в те годы под его началом служил будущий маршал Франции, герой Марокко Луи Лиотэ, причем, по мнению некоторых историков, взгляды последнего на ведение колониальной политики начали оформляться именно во время его пребывания в Индокитае.

Повышенный до звания бригадного генерала в 1896 году в качестве нового военного губернатора Галлиени был направлен на Мадагаскар, где в это время начинало усиливаться антиколониальное движение. Характерно, что в вопросе наведения порядка он проявил изрядную жестокость, решив в назидание всем антифранцузским силам расстрелять двух представителей местной элиты – члена Малагасийского королевского двора Рацимамангу и Министра внутренних дел королевства Райнандриамампандри. Помимо этого, с острова была выслана королева Ранавалуна III. Репрессии были проведены и против местных жителей, хотя точное число их жертв неизвестно из-за отсутствия переписи населения Мадагаскара. С другой же стороны, стратегия Галлиени основывалась и на использовании «la manière douce», «мягкой силы»: создавалась железнодорожная инфраструктура и организовывались школы с преподаванием на французском языке. Был также сделан особый акцент на позитивном взаимодействии французской администрации с местными этническими группами. Подобный метод «кнута и пряника» позволил Жозефу Галлиени приобрести славу как и в высших военных кругах Франции, так и среди интересующейся политическими вопросами публики.

                                                  Расстрел политических деятелей Мадагаскара

Невозможно не упомянуть и про еще одну важную деталь: помимо Лиотэ, решившего последовать за своим наставником, на Мадагаскаре под командованием Галлиени служил Жозеф Жак Сезер Жоффр – также будущий маршал Франции и начальник Генерального штаба Республики. Как показал дальнейший ход событий, судьбе было угодно свети двух последних военных в судьбоносный 1914 год…

                Жозеф Жоффр

Так или иначе, но в 1905 году состоялось возвращение Жозефа Галлиени во Францию: ему был присвоен большой крест Ордена Почетного легиона, а также предоставлено командование XIV армейским корпусом. Более того, он продолжал заниматься изучением английского, итальянского, немецкого и русского языков (дневник полиглота носил название «Erinnerungen of my life di ragazzo», «Воспоминания о моей юношеской жизни»), ознакомлением с достижениями в сфере развития тяжелой артиллерии и анализом сравнительных исследований в области функционирования колониальных администраций. Авторитет Галлиени был настолько высок, что в 1911 году, ему, к тому времени 64-летнему дивизионному генералу, предложили пост начальника Генерального штаба Франции, от которого он, впрочем, предпочел отказаться в пользу своего бывшего подчиненного, 59-летнего Жоффра – этого «хладнокровного и методичного работника с гибким и точным умом» в прошлом начальника Инженерного корпуса.

Как бы парадоксально это не звучало, но столь способный военный деятель как Галлиени застал Великую войну находясь в отставке – он вышел на пенсию в начале 1914 года, причем далеко не последнюю роль в его уходе сыграли серьезные проблемы со здоровьем. Весьма примечательный, в некоторой степени пророческий эпизод случился с ним 9 августа (т.е. уже после начала боевых действий в Европе), когда сидя со своим приятелем в маленьком парижском кафе он невольно услышал, как за соседним столиком редактор газеты «Le Temps» сказал своему собеседнику, что час назад генерал Галлиени с 30 000 солдат вошел в Кольмар. Скромный французский военный наклонился к своему другу и тихо произнес: «Вот так пишется история». Но у Clio были свои планы на гений Галлиени…

Адольф Мари Мессими

               Адольф Мари Мессими

Действительно, еще 31 июля 1914 года Президент Франции Раймон Пуанкаре назначил его преемником Жоффра на случай «чрезвычайных обстоятельств». Бывший подчиненный, впрочем, отказался разместить в своем штабе Галлиени на том простом основании, что «il m’a toujours fait mousser», «он все время бесил меня». Тем не менее, осознавая незаменимость фигуры героя Мадагаскара Военный министр Франции Адольф Мари Мессими дал ему должность в своем ведомстве, что, в свою очередь, позволило последнему без какого бы то ни было оптимизма, но абсолютно реалистично оценивать ситуацию на фронте. В частности, к Галлиени начали поступать самые разнообразные разведывательные сведения о масштабах германского наступления, позволявшие сделать один единственный вывод – из-за некомпетентности Генерального штаба, откровенно закрывающего глаза на очевидные факты, Париж – этот символ и сосредоточение духовных сил Франции – находится в опасности. Ситуация усугублялась еще и тем, что по приказу Жоффра предназначенные для обороны города 61-я и 62-я резервные дивизии отзывались на другой участок фронта. Именно в подобных, столь, на первый взгляд, бесперспективных условиях Галлиени был назначен военным губернатором Парижа – соответствующее распоряжение Мессими подписал 26 августа 1914 года. Необходимо привести слова военачальника на сей счет, с досадой отмечавшего близорукость своих коллег:

«Они не хотят защищать Париж. В глазах наших стратегов Париж — понятие географическое, город, как и другие. Что же вы даете мне для защиты этой громады, где находятся мозг и сердце Франции? Несколько территориальных дивизий и одну, правда отличную, из Африки. Но ведь это капля в море. Если нужно, чтобы Париж не унаследовал судьбы Льежа и Намюра, его нужно прикрыть вокруг на расстоянии ста километров, а для этого нужна армия. Дайте мне армию из трех полевых корпусов, и тогда я соглашусь стать военным губернатором Парижа. Только на этом условии, окончательном и официальном, я соглашусь защищать столицу»

Однако Жоффр упорно отказывался от проведения каких-либо мер по обороне Парижа — новому Военному министру Александру Мильерану он прямо заявил, что потеря столицы не означает конца борьбы. Все же, чтобы закрыть брешь перед германским правым флангом, он решил расположить в ней 6-ю армию Мишеля Жозефа Монури, изрядно вымотанную боями в районе между Верденом и Тулем. Уже 26 августа подразделения этого формирования прибыли в Амьен, не сумев, впрочем, организовать сопротивление наступлению «бошей» — фронт откатывался назад быстрее, чем французские части успевали занять необходимые позиции.

Тем временем Галлиени неустанно работал над превращением Парижа в «военный лагерь», который в будущем должен был послужить базой для развития наступательной операции. В этом стратегическом замысле военный губернатор столицы проявил должную гибкость мышления: он прекрасно сознавал, что Париж не перенесет артиллерийского обстрела из германских тяжелых орудий ala «Dicke Bertha», поэтому необходимо действовать более агрессивно, навязав сражение врагу на внешних линиях обороны. Именно с этой целью ему так была необходима армия из трех полевых корпусов – армия, которую Жоффр методично отказывался ему предоставить.

                                                    Галлиени в Париже. 1914 год.

Мало того, 1 сентября начальник Генерального штаба издал «Общую инструкцию № 4», в которой, между прочим, указывал на необходимость перегруппировки французских войск за Сеной. Париж, таким образом, превращался в легкую мишень для серой германской орды.  Между тем, в тот же день получив от Галлиени сообщение весьма угрожающего содержания Жоффр, пускай нехотя, но решил передать под командование военного губернатора Парижа 6-ю армию.  И все же, на следующий день, 2 сентября, начальник Генерального штаба предпринял «обходной кабинетский маневр», запросив разрешение у Мильерана иметь возможность при необходимости использовать все подвижные части гарнизона столицы для выполнения общих оперативных задач.  Военный министр дал свое согласие, тем самым удовлетворив интриганские аппетиты Жоффра.

При всех этих «личностных издержках», Галлиени получил желанные войска – теперь он мог свободно распоряжаться силами 6-й армии. Более того, под его командование также перешла 45-я дивизия зуавов из Алжира, марш которой по бульварам Парижа вызвал настоящий фурор среди местных жителей. Но далеко не все находились в столь бодром настроении духа: 2 сентября, около 19:00 военный губернатор столицы прибыл в расположенное на улице Сен-Доминик Военное министерство, застав разгар его эвакуации — по двору двигались огромные фургоны, набитые архивными бумагами, тогда как все, что не могло быть вывезено, хаотично сжигалось. Руководитель же ведомства не нашел ничего другого, кроме как отдать Галлиени приказ защищать Париж «à outrance», «до самого конца».

-Понимает ли господин министр значение слова «до самого конца»? – спросил военный губернатор. – Это значит развалины, руины, взорванные динамитом мосты в центре города.

-До самого конца, – повторил Мильеран.

Пока Галлиени вел столь мрачные диалоги с Военным министром Франции, от 6-й армии Монури, прибившей на позиции в северных предместьях Парижа, поступило донесение о том, что никаких германских частей к западу от линии Санлис – Париж обнаружено не было. На следующее утро в штаб военного губернатора поступила еще одна реляция летчика парижского гарнизона, лейтенанта Ватто – совершая разведывательный полет он увидел, как колонны «feldgrau» маршировали с запада на восток в направлении долины Урка. Позже эту информацию подтвердил еще один французский авиатор. Не удивительно, что после этих сообщений в размещенном на территории лицея Виктора Дюрюи штабе Галлиени все пришли в оживление: офицеры с радостным изумлением констатировали, что 1-я армия Александра фон Клюка подставила им свой фланг, создав, тем самым, благоприятную возможность для нанесения удара. «Не могу поверить! – восклицал военный губернатор Парижа. – Это слишком хорошо, чтобы быть правдой».

И Галлиени решил действовать: 3 сентября, он отдает приказ Монури занять позиции к северо-востоку от Парижа, а уже в 20:30 того же дня запрашивает у Жоффра полномочия атаковать, побуждая его начать генеральное наступление силами всех французских армий между Парижем и Верденом. Начальник Генерального штаба получил это прошение рано утром 4 сентября, однако решил оставить его без ответа. В свою очередь, осознававший сущность момента истории Галлиени не выдержал и в 9:45 того же дня лично позвонил Жоффру в ставку Бар-сюр-Об. Бывший подчиненный, впрочем, не пожелал подойти к телефону – воистину, эта межличностная фанаберия начала приобретать опасные масштабы! Но военный губернатор не пал духом: в полдень 4 сентября он сел в автомобиль и устремился в Мелюн, чтобы запросить помощи у командующего Британскими экспедиционными силами сэра Джона Френча. Но и тут Галлиени ждала очередная неудача – фельдмаршал отбыл со своими войсками, а начальник его штаба Арчибальд Мюррей весьма скептически отнесся к «прожектам» второстепенного французского генерала.

В 8 часов вечера военный губернатор Парижа вернулся в свой штаб и… узнал, что Жоффр решился на проведение наступательной операции, однако с серьезными оговорками. В частности, он подтверждал предложение о наступлении 6-й армии Монури, но только южнее Марны и только 7 сентября. Осознавая стратегическую ущербность этих условий, Галлиени решает лично позвонить Жоффру. Последний снова пытался уклониться от разговора, посадить вместо себя к телефону генерала Белена, но военный губернатор Парижа был неумолим, упорно требуя к телефону только главнокомандующего. В итоге Жоффр подошел к телефону. Вот, что он услышал от своего бывшего начальника:

«6-я армия уже подготовилась к атаке севернее Марны. Поэтому изменить направление развертывания этой армии сейчас невозможно. Наступление следует проводить без изменения места и времени, указанных ранее»

И Жоффр подчинился напору Галлиени: главнокомандующий дал согласие на то, чтобы 5 сентября военный губернатор Парижа предпринял наступление к северу от Марны, и отдал приказ о начале генерального сражения 6 сентября. Так началась, как позже вполне справедливо отмечал один титан политической мысли ХХ века, величайшая битва за всю мировую историю, предрешившая исход Первой мировой войны.




***

Среди войск, вступивших в бой с германцами 5 сентября было 5 000 марокканских солдат под командованием 103 офицеров. Соседний французский батальон получил приказ атаковать, с целью ослабить натиск «feldgrau» на марокканцев, готовых вот-вот отступить с занимаемых позиций. Капитан, поведший батальон в атаку, пал на поле боя, как только под непрерывным пулеметным огнем противника вывел своих подчиненных на ничейную землю. Его место занял лейтенант Шарль де ла Корнийер, тут же пославший солдат вперед, к укрытиям, где они могли залечь и отстреливаться.  Когда его люди заняли все укрытия, он остался стоять. Отдав приказ «на 450 метров, самостоятельный огонь», де ла Корнийер пал, сраженный германской пулей. Та же участь постигла сержанта, который пытался спасти своего командира. Но услышав крики «лейтенант убит, лейтенант убит!» и заметив в рядах признаки паники, де ла Корнийер сумел подняться на колени и прокричал: «Да, лейтенант убит, но вы держитесь!». Убедившись в том, что его солдаты пошли в наступление, он умер.

Я позволил себе привести этот драматический эпизод Марнского сражения лишь по одной причине: и де ла Корнийер, и Галлиени стали выразителями идеи «élan vital», «жизненного порыва» — идеи, ставшей порождением интеллектуальных усилий философа Анри Бергсона и воспринятой поколениями французских военных. Их вера в свою страну, их воля к победе нашла свое проявление в настойчивости парижского губернатора, готового брать на себя ответственность за поистине исторические решения, а также в предсмертном вдохновении молодого лейтенанта, который нашедшел в себе силы направить своих подчиненных на свершение великих поступков.

Именно в этом глубоком витальном оптимизме сокрыта суть «чуда на Марне».

Родион Пришва

 


Использованные материалы

Гилберт М. Первая мировая война. – М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2016. – 768 с.

Такман Б.  Августовские пушки. – М.: АСТ, 2014. – 571 с.

Черчилль У. Мировой кризис. Часть I 1911-1914 годы. – М.: Принципиум, 2014. –544 с.

Залесский К. А. Кто был кто в Первой мировой войне. — М.: ACT: Астрель, 2003. — 894 с.