Евгений Енин: Возвращение Фирташа в Украину сегодня нереально.

На фоне постоянных сообщений о начале заочного следствия или процесса против представителей прежней власти, и дел против нынешних политических элит, все чаще возникает вопрос: появятся и встанут ли именитые беглецы перед украинским правосудием и стоит ожидать возвращения украденных у государства денег.

Поэтому мы встретились  с заместителем генерального прокурора по международно-правовому сотрудничеству Евгением Ениным, чтобы узнать о судьбе ключевых дел, в которых отечественные правоохранители сотрудничают с коллегами из-за рубежа. Деньги Лазаренко, украденные состояние Януковича и «Семьи», дело Онищенко, экстрадиция Каськива, помощь иностранному следствию в отношении Дмитрия Фирташа — эти те и многие другие вопросы в ГПУ находятся под его контролем.

Перед началом интервью у Евгения Енина проходит встреча с представителем британских силовых структур. Все время здесь расписано строго по графику, заместитель генпрокурора признается, что в таком темпе понятие «нерабочее время» для него не существует в принципе. Поэтому в ожидании разговора приходится рассматривать  кабинет  с дорогим интерьером.




— Грех не спросить, от кого вам «в наследство» достался такой красивый кабинет?

Енин Евгений Владимирович. Заместитель Генерального прокурора Украины.

— Я не знаю, кто здесь сидел, но помню, что ровно через минуту моего входа в этот кабинет, позвонил один из белых телефонов и это был мэр города Львова. Спросил: когда вернешь санаторий? Я спрашиваю: какой санаторий? Никаких документов мне не заносили, я ровно минуту в этом кабинете. Он извинился и положил трубку.

Этот кабинет  я выбрал потому, что здесь в другой комнате есть турник. Шикарный кабинет у генерального прокурора. Как Юрий Витальевич шутит: я из 9 квадратов переехал в 900.

— От вас только вышли британские коллеги, если не секрет, о чем общались, не о деле ли Онищенко случайно?

— У нас много общих вопросов. Фамилию Онищенко сегодня тоже говорили.

— Уже больше года прошло с момента его побега. Что происходит с этим делом?

— Мы находимся в тесном взаимодействии с рядом других государств по этому делу. Последней могу вспомнить Испанию: мы там находились вместе с генеральным прокурором, интересовались состоянием рассмотрения документов по Онищенко и его матери.

Более того, мы поддерживаем тесную связь с нашими коллегами из НАБУ и даже несмотря на то, что ему удалось выиграть суд касательно  удаления красной карточки Интерпола в комиссии по контролю за файлами — это не значит, что он решил все свои проблемы.

Потому что, по сути, Интерпол является инструментом для локализации лица. Когда мы знаем, в какой стране он находится, направляем туда запрос о выдаче и на основании той же Европейской конвенции начинается экстрадиционная проверка. У нас в Украине есть ордер на задержание господина Онищенко, независимо от того, находится ли он в розыске Интерпола или нет.

— В какие страны вы посылали запросы об экстрадиции Онищенко?

— Я не хотел бы их все называть, но могу сказать, что НАБУ шагает по пятам, и как только появляется информация о его появлении в той или иной стране — туда направляется отдельный запрос. Когда-нибудь этот круг замкнется. Прятаться в этом мире становится все сложнее.

Александр Онищенко

— Онищенко просил статус политического беженца?

— Да, по нашей информации он обращался к ряду стран с целью получения такого статуса. Это длительная процедура и каждая серьезная европейская страна, которая заботится о своей репутации, достаточно осторожно подходит к этому вопросу. Однако это все происходит достаточно динамично.

Поверьте, когда вопрос стоит в приоритете у тех или иных следственных органов и есть контакт, поддержка международных партнеров — это помогает двигаться быстрее. Безусловно, экстрадиция даже после задержания его в той или иной стране не будет происходить по щелчку пальцев — потребует определенного периода.

— Онищенко, очевидно, стоит в приоритете у НАБУ. Насколько тесной ваша взаимодействие в этом и других вопросах, учитывая историю конфликта Бюро по Генпрокуратурой?

В рамках своего спектра задач в Генеральной прокуратуре могу свидетельствовать лишь о тесной и скоординированной работе, как с САП, так и с НАБУ. Это подтверждается как общими командировками в тот же Интерпол, так и очень быстрой обработкой проектов их ходатайств, как по экстрадиции, так и по международной правовой помощи. Это нормальный рабочий процесс.

А когда я читаю в интервью, что кто-то с кем-то соревнуется, то у меня первая мысль, что нужно бороться с самим собой, с таким, каким ты был вчера или год назад. Я уверен, что у этих ребят все получится. Этого ждет все наше общество.

— Вы упомянули о недавнем визите в Испанию и тесное сотрудничество с местными правоохранителями, поэтому нельзя не спросить о Дмитрии Фирташе. Помогала Украина в получении доказательств по его делу, в частности, по бизнесмену Харесу Юссефу, который был распорядителем денежных потоков украинского олигарха?

Харес Юссеф

— Безусловно, мы тесно сотрудничаем с иностранными коллегами. Год назад был визит достаточно многочисленной испанской делегации к нам. Они поставили нам ряд вопросов, позже поступили ходатайства об оказании международной правовой помощи, они были настолько большими, что требовали длительного времени для обработки.

Несколько месяцев назад мы были с генеральным прокурором в Испании, обсуждали там дальнейшее взаимодействие в этом направлении. Даже за эти два месяца мы наблюдаем движение вперед, нами был запланирован ряд реализаций, в частности по структурам связанным с Дмитрием Фирташем.




— В Австрии, Испании, США и Украине ведутся производства по Фирташу и его структурам. Кому он достанется в конце концов?

— Наиболее принципиальным вопросом является не кому он достанется, а предстанет ли перед судом, так как общеизвестным является принцип «суди или выдавай». Если та или иная страна отказывается судить лицо, то уголовное производство или, тем более, приговор передается ей для исполнения. Это не является автоматическим, но так действует вся система.

Мне трудно оценивать ход экстрадиционной проверки Фирташа в Австрии. Я имел возможность видеть толстые кипы документов переданных американскими партнерами в Австрию. И, безусловно, мы можем сказать, что здесь есть определенные политические моменты. Если взять уровень защиты, среди его адвокатов есть бывший министр юстиции Австрии — и связи здесь, как и в других странах, играют чрезвычайно важную роль и клиент в действительности непростой.

— Еще в начале года во время громкого процесса в Вене говорилось о том, что украинская власть боится возвращения Фирташа в Украину. Какой будет его судьба в случае неожиданного приезда на родину?

— Сегодня, завтра, послезавтра — это нереально, потому указанного человека разыскивают Соединенные Штаты, существует европейский ордер об аресте, который выписан в Испании. Технология этого процесса такова, что в случае отклонения одного запроса, начинается рассмотрение запроса другой страны в порядке очередности. То есть, вопрос приезда Фирташа в Украину — не то чтобы гипотетический, а на сегодняшний день я бы его рассматривал как нереальный.

— По имеющимся эпизодам по делу в отношении предприятий Фирташа, есть ли основания требовать его экстрадиции в Украину?

— Я не отвечаю за следствие, которое касается структур связанных с Фирташем. Тем не менее, насколько мне известно, подозрения предъявлены руководителям связанных с ним компаний достаточного обоснованы.

один из адвокатов Фирташа Ральф Изенеггер.

— Если зашла речь об адвокатах Фирташа, то мы должны вспомнить об еще одном известном беглеце — Владиславе Каськиве, который пользуется услугами его защитников. Что сейчас происходит с этим делом?

— Задержание Каськива в Панаме произошло примерно год назад и мы поставили этот вопрос как один из ключевых для Генеральной прокуратуры. Наши сотрудники еженедельно связываются с компетентными органами Республики Панама, чтобы держать это дело под контролем.

На сегодняшний день мы ждем восстановления экстрадиционной проверки в связи с отказом в предоставлении ему  статуса политического беженца. Параллельно мы устанавливаем активы господина Каськива и его близких за рубежом, для того, чтобы в случае вынесения обвинительного приговора, имущество полученное преступным путем было возвращено украинскому народу.

Владислав Каськив

Могу спрогнозировать, что в ближайшие месяцы у нас будет продвижение по этому направлению.

— Решение об отказе в предоставлении Каськиву статуса политического беженца Панамой был вынесено еще в конце марта. Что тормозит процесс возвращения его в Украину?

— Следующим шагом должно быть решение суда о восстановлении процедуры экстрадиции. Могу сказать, что это первый случай экстрадиции из Панамы, несмотря на двустороннее соглашение между нашими странами.

Есть определенный языковой барьер. К примеру, представители Панамы не общаются на английском языке даже на базовом уровне, нужно обеспечивать переводчиков, я, к сожалению, испанским пока не владею.

Каськив находится в Панаме, по отношению к нему действует санкция «домашний арест», он не может покидать пределы Панама-сити. Залогом выступает один из связанных с ним объектов собственности.

Как модно стало в последние годы фотографироваться где-то там со свежей газетой и чашкой кофе, все это имеет обычно один и тот же конец. У тебя рано или поздно заканчиваются деньги, адвокаты высасывают из тебя последние деньги — замедление процесса стоит достаточно дорого. Поэтому адвокаты понимают, сколько у тебя этих денег есть, поэтому его судьбе я не завидую.

— Один из самых длинных процессов о коррупции в высших эшелонах украинской власти — это дело Павла Лазаренко. Может ли Украина рассчитывать на возвращение украденных им средств и когда?

— По Лазаренко есть динамика. На прошлой неделе ему было предъявлено обновленное подозрение представителями компетентных органов США. Год назад мы прогнозировали, что решение суда будет до конца этого года. Недавно мы общались с американскими коллегами и они говорят о вероятном сроке вынесения судебного решения где-то в конце первого квартала 2018 года.

Павел Лазаренко

Тем не менее, чем ближе дата заседания, тем более нервно выглядит сам Лазаренко и его защитники. Мне известно о попытках адвокатов выходить как на представителей Америки, так и Украины, с определенными предложениями. Однако на сегодняшний день мы не получили какие-то приемлемые для нас предложения, поскольку 50%  для Лазаренко, а 50% для США или Украины — это слишком мало.

У нас имеется огромная доказательная база: расписаны все финансовые транзакции с того момента как эти деньги были украдены до момента их финальной остановки в той или иной стране.

Этот суд длится уже 8 лет. Идеальным было бы заключение мирового соглашения, однако из-за неприемлемых предложений мы ждем решения суда. После этого в пяти юрисдикциях: Швейцария, Лихтенштейн, Литва, Гернси, Антигуа и Барбуда, — состоится выполнения этого решения. Речь идет об около $ 280 миллионах долларов.

Эти деньги будут переданы в Соединенные Штаты Америки, далее состоится заключение межправительственного соглашения и вся сумма или ее большая часть попадет в Украину с определенным целевым назначением: борьба с коррупцией, усиление общественного сектора, независимости судов, проекты в сфере экологии и др.

— Нужно для таких случаев принять многострадальный закон про спецконфискацию?

— Нет, передача средств происходит в рамках конвенции ООН о борьбе с коррупцией. В уголовном кодексе у нас есть специальная конфискация, мы ею воспользовались несколько месяцев назад, когда конфисковали около 1,5 млрд. долларов. Мне достаточно странно слышать комментарии отдельных политиков, которые говорят, что это были какие-то бумажки: 1,17 миллиарда — это были живые деньги в американских долларах, еще несколько сот миллионов гривен, а остальное было в непогашенных облигациях внутреннего госзайма.

— Существует много вопросов у антикоррупционных активистов  относительно решения, по которому происходила эта конфискация. Почему оно до сих пор не опубликовано и не находится в открытом доступе?

— В перспективе, в течении короткого времени мы придем к тому, чтобы данное решение было опубликовано в Едином реестре судебных решений. В то же самое время, на сегодня, оно имеет гриф «секретно». Ряд лиц, которые проходят в рамках этого производства — являются фигурантами в других производствах, и обнародование этих фамилий могло бы нанести существенный вред для возвращения других денег в государственный бюджет Украины.

— Эти производства также касаются Януковича и его окружения?

— Я не хотел бы преждевременно разглашать эту информацию. Однако хочу подчеркнуть, что здесь нет никаких препятствий для справедливого правосудия, потому что это не ограничивает адвокатов в доступе к указанным уголовным приговоров. Единственное дело в том, что такой адвокат должен получить в установленном законом порядке допуск к государственной тайне.

Это не является уникальным случаем, учитывая европейскую практику. Вы прекрасно понимаете, что в стране, в которой заказать убийство человека стоит от 3 до 5 тыс. долларов, могут сделать со свидетелем, который дал показания по делу о полутора миллиардах.

— К слову, о заказных убийствах. Чем закончилось расследование убийства бывшего российского депутата Дениса Вороненкова?

— Оно фактически раскрыто и, как только позволят интересы следствия, результаты будут открыты общественности. Могу лишь сказать, что по этому убийству уже почти поставлена ​​жирная точка. Ключевые моменты уже известны следствию.

— Возвращаясь к средствам Януковича и так называемой «Семьи», известно, сколько было вывезено, где они находятся и как планируете возвращать?

— Общая сумма ущерба, нанесенная режимом Януковича, составляет около 40 млрд долларов. Полтора миллиарда — арестованы в Украине и уже возвращены в государственную казну.

На сегодняшний день в различных юрисдикциях, преимущественно европейских, арестована сумма эквивалента около 200 млн. долларов. Тем не менее рано говорить, что нами потеряны все возможности для нахождения других активов, украденных режимом Януковича.

Буквально несколько недель назад, в рамках сотрудничества с одной европейской страной нами получена информация об аресте крупной партии золота, речь идет о более чем половине тонны.

— В чем проблема украинских правоохранителей в работе с Интерполом, вот Онищенко снялся с розыска, до этого Янукович и его «Семья»,  и  они настаивают на политическом преследовании?

— Мы буквально недавно были в Лионе с председателем Национального бюро Интерпола Украины господином Неволей. Речь идет о двух аспектах: первый процедурный, второй — политический.

По Януковичу и его приспешникам отказали по процедурным аспектам. Адвокатам Януковича удалось убедить комиссию по файловому контролю, что в  Украине существуют определенные недостатки законодательства.

Во-первых, это отсутствие дефиниции «международный розыск»: она присутствует только в одной из инструкций МВД, и, одновременно, на законодательном уровне не урегулирована. Из-за этого коллеги из Интерпола упрекают нас, что самим объявлением человека в международный розыск мы якобы ухудшаем его процессуальное положение.

Мы не согласны с такой позицией, поскольку объявление лица в международный розыск дает нам право ходатайствовать о принятии судом решения о приводе в суд с целью избрания ему меры пресечения в виде содержания под стражей, причем это происходит только при участии адвоката такого лица.

Сама же мера пресечения в виде содержания под стражей будет избираться судом только после того, как лицо непосредственно предстанет перед судом после своего возвращения в Украину. Проблема заключается в том, что отдельные иностранные государства не хотят признавать решение суда о приводе в суд с целью избрания меры пресечения в виде содержания под стражей как «ордер на арест».

Поэтому мы сейчас активно работаем как с другими правоохранительными органами, так и с отдельными представителями депутатского корпуса над тем, чтобы инициировать внесение определенных изменений в законодательство Украины. В частности, по нашему мнению, достаточно убрать в одной из статей УПК слово «международный». То есть, «суд может избрать меру пресечения в виде содержания под стражей, в случае объявления человека в розыск».

Плюс есть еще вопросы, потому как согласно инструкции по обработке данных Интерпола — мера пресечения избирается для лиц, имеющих статус «accused», если переводем это на украинский, то это означает  «обвиняемый». А мы им говорим, что у нас мера пресечения избирается на стадии досудебного следствия, когда процессуальный статус лица может быть только «подозреваемый».

Есть над чем поработать и мы готовимся к дальнейшим контактам с комиссией по контролю за файлами по тому, чтобы обжаловать решение относительно Януковича и его соратников, с тем, чтобы эти их решения переиграть.

Вместе с тем, хочу отметить, что имеются ли эти люди в списке Интерпола или нет — существенного значения не играет. Допустим, Янукович получит завтра красную карточку в Интерполе. Все мы знаем, что он находится на территории России. Вы всерьез рассчитываете на то, что РФ выдаст Курченко, Клименко, Януковичей старшего и младшего, Захарченко или кого-либо из этой банды «беркутов»? Никогда в жизни, пока там правит режим Путина. Мы не делаем из этого трагедии, работаем дальше, чтобы эти люди рано или поздно встали перед правосудием.

бывшие: Министр МВД Захарченко, президент Янукович, генеральный прокурор Пшонка

— Но взаимные экстрадиционные процессы с Россией все еще работают?

— Безусловно, более того, я могу сказать, что динамика в два раза большая в пользу Украины. С 2014 года Россия удовлетворила 71 запрос украинской стороны об экстрадиции, в то время как мы выдали только сорок три человека. На сегодняшний день альтернативы сотрудничеству с Россией для выдачи правонарушителей я не вижу.

Речь идет прежде всего о насильниках, убийцах, разбойниках, наркодельцах  и так далее. Я не уверен, что нам в Украине нужны правонарушители, совершившие тяжкие или очень тяжкие преступления, в том числе насильственного характера, на территории России.

Несмотря на войну, которая продолжается между Украиной и Россией, есть ряд международных конвенций, членами которых являются обе страны. До того времени, пока эти международные договоры будут действовать в Украине — мы их должны выполнять.

А иначе, каким образом мы бы увидели у нас того же бывшего начальника киевской ГАИ Макаренко? Это двусторонний процесс.

Нельзя сказать: ты мне всех выдавай, а я тебе никого.

— Почему такая аналогия не сработала с Молдовой, мы им выдали олигарха Платона, а они нам судью Чауса — нет?

— Молдова является нашим хорошим партнером в вопросах экстрадиции и международной правовой помощи. В то же время, господин Чаус подал заявку про получение статуса политического беженца. Насколько мне известно на сегодняшний день президент Молдовы не принял никакого решения по этому вопросу.

Вячеслав Платон

Соответственно, экстрадиционная проверка молдавской прокуратурой не может быть завершена. Даже если все украинское общество уверено, что Чаус взяточник, мы же не должны его расстрелять или повесить, должны быть соблюдены определенные процедуры.

— Получается так, что в случае с Чаусом выдерживается каждая буква закона, а с Платоном все произошло достаточно быстро. Говорили даже о некоем политическом аспекте этого дела, как будто экстрадиция бизнесмена была залогом хороших отношений с молдавскими властями.

— Назовите правонарушителя, который не будет говорить о политическом мотивации по отношению к себе, особенно когда он украл целый миллиард долларов в такой достаточно небольшой страны, как Республика Молдова.

— В случае Чауса речь идет о политическом убежище, Платон же заявлял, что он является гражданином Украины. Соответствует ли это действительности?

— В Молдове вопрос предоставления политического убежища относится именно к компетенции президента, а не миграционной службы, как, например, в Украине. Относительно Платона. Насколько мне известно, на сегодня он проиграл все процессы в которых оспаривал действия миграционной службы.

По имеющейся у нас информации, гражданства Украины он не имел. Действительно, на его имя, а точнее на фамилию Кобалев, был выдан украинский паспорт. Однако указанный паспорт был выдан на основании заведомо ложных документов, более того должностное лицо, незаконно выдавшее Платону паспорт, сама была осуждена за аналогичное преступление и отсидела несколько лет.

Молдавские коллеги нам передали документы за тот период, по которому он утверждает, что постоянно проживал на территории Украины. На самом деле тогда Платон был студентом дневной формы Кишиневского университета, платил ежемесячно за общежитие и осуществлял другие обязательные платежи.

Когда мы говорим о завершении процедуры экстрадиции Платона, то полной чушью является сплетни о похищении его Службой безопасности Украины. Было постановление о выдаче, согласно которого он был передан соответствующим органам Молдовы. Это не мешок с картошкой, который перебросили из одного самолета в другой.

— До назначения заместителем Генерального прокурора Вы 4 года были советником-посланником в украинском посольстве в Италии. Следите Вы за делом Виталия Маркова, которого обвиняют в обстреле иностранных журналистов на Донбассе?

— Мы внимательно наблюдаем за ходом расследования убийства итальянского журналиста Рокелли, в котором одним из фигурантов является гражданин Украины Виталий Марков. Безусловно, мы сочувствуем близким господина Рокелли и верим в объективность итальянского правосудия.

Мы готовы всесторонне помогать в установлении истины в этом деле. По инициативе Генпрокуратуры мы буквально неделю назад предложили итальянской стороне создать совместную следственную группу, потому что Служба безопасности Украины также ведет уголовное производство по факту гибели Рокелли с квалификацией «теракт».

Мы пригласили итальянских коллег посетить Украину и получить максимальный доступ к материалам нашего следствия, к месту совершения преступления. В то же самое время мы попросили рассмотреть возможность смягчения меры пресечения для господина Маркова, который на сегодняшний день находится под стражей.

Делегация ГПУ на ассамблее МУС в Гааге

По материалам издания «The insider».