Скоропадского

К столетию падения Гетмана Павла Скоропадского

Деятельность Гетмана Павла Скоропадского является уникальным явлением в истории ужасного бедствия, захлестнувшего территории Украины в 1917-1921 годах. Именно в трагизме судьбы этой личности нынешние поколения граждан нашей страны найдут все те глобальные исторические дилеммы, которые в наши дни восстают из тени забытой эпохи. В этом очерке мы рассмотрим две из них – дилемму внешнеполитического существования Украинской Державы и тесно связанную с ней дилемму ее внутриполитической жизни. Как показал опыт непродолжительного правления Гетмана Павла Скоропадского, вихрь двух этих сошедшихся сил превратил его в своего заложника, продемонстрировав тем самым торжество неумолимого Фатума над человеком.

Как справедливо отмечал один исследователь, международная ситуация оказывает непосредственное влияние на формы революционного катаклизма, и период существования Украиной Державы стал ярким доказательством этого тезиса. Так, «в наследство» ее главе достался небезызвестный читателю Брест-Литовский мирный договор, подписание которого состоялось 27 января (9 февраля) 1918 года. Явившись результатом банальной военно-политической импотентности и словоблудия деятелей УЦР, этот документ обязал государственных мужей УНР до 31 июля 1918 года организовать поставку в Германскую и Австро-Венгерскую империи 60 млн пудов хлеба, 2 млн пудов живого веса скота, 37  млн пудов железной руды, до 400 млн яиц и множество других ресурсов, представлявших ценность для экономик главных стран-участниц «Mittelmächte»[1].

Последние, в свою очередь, обязались освободить молодую Республику от большевистских формирований силами контингента в 59 пехотных и 9 кавалерийских дивизий (всего до 500 тысяч солдат и офицеров), который уже 18 февраля 1918 года в рамках операции «Faustschlag» начал свое продвижение по ее территориям. И хотя итогом этого местами даже комичного «наступления» стало то, что красные гастролеры уже к концу апреля – началу мая 1918 года были успешно выдворены из-за пределов УНР, в самой республике можно было встретить торжество той самой старухи с клюкой, ведьмы по имени «Разруха», весьма красноречивое описание которой мы встречаем в воспоминаниях немецких интервентов[2]:




«Перед глазами, пока мы проходили мимо маршем, вставало множество бессмысленно сожженных поместий. Даже если и надо было отомстить за угнетение, когда высасывали все соки, то все-таки даже по мужицкой логике было бы вполне достаточно расправиться с хозяином поместья, если только он не бежал, его семьей или ненавидимым управляющим; между тем при этом сжигали дома и двор, мебель, хлева и конюшни, забивали и съедали – если вообще хоть как-то позаботились о том, чтобы спасти из огня – скот, а там были и ценные породистые экземпляры, тем самым лишая свои же хозяйства мяса»

После подобного «успешного» разбоя весь некогда находившейся во власти ненавистных селянскому люду «панов» инвентарь превращался в достояние «товарищества», «артели» или «коммуны», тогда как сама помещичья земля была поделена между крестьянами. Отмечая тот факт, что подобные действия в духе воззрений Полиграфа Шарикова (концепция «взять всё, да и поделить!») поощрялись деятелями УЦР, генерал-майор Макс Гофман прямо указал на разрушительность подобных решений, поскольку таковые привели к крушению всей системы сельского хозяйства на территориях беспокойной Украины[3].

Конечно, подобный порядок вещей явно не мог удовлетворить правительства Германии и Австро-Венгрии, ведь в двух государствах уже начали испытывать серьезный дефицит продовольственных товаров, соответственно и «Brotfrieden» с УНР должен был стать главным средством спасения желудков военных и гражданских лиц этих империй. Однако, представители немецкой администрации столкнулись с серьезными затруднениями на пути реализации подобных «хлебных» проектов: помимо весьма подозрительного пассивного сопротивления со стороны некоторых членов украинского правительства[4], крестьянское население Республики не решалось начать обработку собственных земельных участков, поскольку опасалось их возврата в руки помещиков.

В итоге, после неудачной попытки с увеличением количества местной валюты, немецкое командование решило прибегнуть к насильственным методам получения желаемого – 6 апреля 1918 года был издан подписанный фельдмаршалом Германом фон Эйхгорном приказ об обязательной обработке земли, а уже 29 апреля ими был произведен coup d’état, выведший на авансцену украинской политики фигуру Гетмана Павла Скоропадского[5]. Таким образом, в угоду стратегическим интересам Центрального блока, германцы отказались от «завоеваний» местной аграрной революции, запустив тем самым необратимые процессы развития радикальных оппозиционных настроений в крестьянской среде, щедро поддерживаемой бывшими членами УЦР, изгнанными большевиками и другими настроенными против «оккупантов» и Гетмана группами. Обстоятельную характеристику результатов такой политики дает один из главных руководителей Белого движения Антон Деникин[6]:

«Практика реквизиций (для экспорта), кровавых усмирений и взыскания убытков при участии австро-германских отрядов была жестока и безжалостна. Она вызывала по всей Украине и Новороссии стихийные восстания, подчас многотысячными отрядами. Повстанцы истребляли мелкие части австрийцев, немцев, убивали помещиков, чинов державной варты, повитовых старост и других агентов гетманской власти»

Естественно, что и, пускай необходимые в создавшихся военно-политических и экономических условиях, однако слишком непопулярные указы Павла Скоропадского о возвращении земли помещикам и вознаграждении их за все понесенные в процессе революции убытки, лишь усиливали решительность крестьянства в деле вооруженного сопротивления гетманскому режиму и интервентам. Уже в мае 1918 года Украину захлестнула грандиозная крестьянская война: только за шесть первых месяцев пребывания германо-австро-венгерского контингента в стране было убито до 22 тысяч солдат и офицеров Центрального блока и более 30 тысяч гетманских вартовых. Показательно, что в отчетах уже упомянутого нами немецкого фельдмаршала указывалось на 2 млн участников выступлений против «оккупантов» — настолько были склонны гиперболизировать число местных инсургентов методичные немецкие офицеры[7].

Вообще, следует понимать, что масштабы разразившейся в 1918 году на территориях Украинской Державы крестьянской войны требовали от Гетмана и его союзников из «Mittelmächte» достаточного временного ресурса для усмирения восставших. В частности, как показал опыт двух англо-бурских и филиппино-американской войн[8], успех антипартизанских действий зависит в том числе и от возможности правительства вести таковые на протяжении даже не одного месяца, но многих лет – и такой возможности у Павла Скоропадского не было, поскольку его главная опора, представленная немецким и австро-венгерскими штыками, потерпела разгром на полях Западного и Балканского фронтов. Довершило этот ужас утраченных внешнеполитических надежд то обстоятельство, что французский консул Эмиль Энно, на поддержку коего так надеялся Гетман, так и не пре прибыл в Киев в декабрьские дни 1918 года.

Что же остается добавить? Смертный приговор Гетманату был подписан еще до его рождения, 27 января (9 февраля) 1918 года, поскольку именно условия Брест-Литовского мирного договора и невозможность их несилового исполнения привели Украину к масштабной крестьянской войне, которая в сумме с крушением Германской и Австро-Венгерской империй покончила с их детищем – Украинской Державой.

Увы, но история правления Павла Скоропадского доказывает нам лишь то, что человек, какими бы способностями в области государственного строительства он не обладал, действует в рамках некой неумолимой логики истории, выйти за рамки которой он не в силах. В этом и заключается власть Фатума над нами.

И 1918 год возвращает нас к двум неразрешимым дилеммам –декларируя собственную независимость, мы тем самым забываем, что, в сущности, положение Украины на политической карте Восточной Европы вынуждает нас обращать свои взоры или на Запад, или на Восток. И платят за выбор этой зависимости даже не столько политики, сколько народ, причем своей кровью, своими слезами и своим потом. Обреченным историей, нам остается или сносить кошмар этого выбора в родном крае, или бежать далеко на чужбину — в двух случаях трагизм нашего положения очевиден.

Родион Пришва 

Примечания

[1] Деникин А. Очерки Русской Смуты. М.: Айрис-пресс, 2013. Т.2. С. 380.

[2] Украина — 1918. Взгляд из Германии. М.: Содружество «Посев», 2018. С. 21-22.

[3] Гофман Н. Главный противник — Россия. М.: Принципиум, 2015. С. 448.

[4] Пришва Р. Битва за Украину: как Антанта уступила УНР Германии // Хвиля. 27.01.2015.

[5] Туз А. Всемирный потоп. Великая война и переустройство мирового порядка, 1916-1931. М.: Издательство Института Гайдара. С. 200.

[6] Деникин А. Указ. Соч. С. 382.

[7] Савченко В. Симон Петлюра. Харьков: Фолио, 2011. С. 186.

[8] Арнольд Дж. Змеиные джунгли. М.: АСТ: АСТ Москва; Владимир: ВКТ, 2010. С. 23-109.