Германии

Как Генштаб Германии «изобрел» Украину: мнение немецкого историка Ф. Фишера

Вашему вниманию предлагаются выдержки из монументальной работы известного немецкого историка Фрица Фишера «Рывок к мировому господству. Политика военных целей кайзеровской Германии в 1914-1918 гг.», в которой автор затрагивает в том числе и вопрос поддержки Центральным блоком украинского движения накануне и во время Первой мировой войны.

Основываясь на архивных источниках Фишер дает обстоятельный анализ того места, которое занимал «украинский вопрос» в военно-политической стратегии Германской и Австро-Венгерской империй.

Военные средства и военные цели




В то время как германские армии пытались первым же натиском сломить Францию, руководство Германской империи при содействии Генерального штаба готовило широкомасштабную программу революционизирования, направленную и против Британской империи, и против Российской, хотя ощутимый успех она имела только в России, а посодействовала этому цепь событий всемирно-исторического значения. Акции пошли сразу же после начала войны. Поначалу они являли собой стратегическое средство ведения войны: во-первых, отвлекая часть русских вооруженных сил на подавление беспорядков в глубине царской империи, должны были замедлить русское развертывание на германской восточной границе; во-вторых, пытались оттянуть часть английского флота за океан, а также затруднить рекрутированные солдат во французских колониях.

Оборотной стороной такого средства ведения войны, как революционизирование, была военная цель сокрушения Британской и Российской империй. Франция и Англия с цветным населением их колоний казались чрезвычайно уязвимыми, в то время как инородческое население в России предоставляло исходные пункты для попыток подготовить инсургентов.

Идеи кайзера о революционизировании

Первичная антианглийская программа может быть увязана с излюбленными кайзером Вильгельмом II представлениями, развивавшимся в течении двух десятилетий проводимой Германией «мировой политики». Кайзер – воодушевленный высказанными Максом фон Оппенхаймом тезисами о всемирно-стратегическом значении панисламского движения  — в знаменитой речи в Дамаске в ноябре 1898 г. провозгласил себя покровителем 300 миллионов мусульман. Такие притязания германского кайзера должны рассматриваться в свете представлений Оппенхайма о революционных возможностях, предоставляемых исламом в случае войны против Франции, России и мировой Британской империи. То, что Вильгельм II разделял такие воззрения, отчетливо видно по тому, что в ходе двух кризисных ситуаций, в 1906 и 1908 гг., он оба раза на грани войны вновь возвращался к этой мысли.

Лиман фон Сандерс

          Лиман фон Сандерс

В решающий момент, 29 июля 1914 г. (т.е. еще до начала войны), в ходе развивавшегося нового кризиса, на этот раз действительно приведшего к мировому конфликту, кайзер тут же вновь ухватился за эту идею. На полях телеграммы из Константинополя, где сообщалось единогласное мнение германской военной миссии и генерала Лимана фон Сандерса, что в случае войны их следует отозвать назад в Германию, говорилось: «Должны остаться и готовить войну и восстание против Англии. Неужели он еще не знает о предполагаемом союзе, где ему уготовано главнокомандование?!».

Днем позже, 30 июля, кайзер в пометках на телеграмме германского посла в Петербурге графа Пурталеса еще более отчетливо сформулировал свой план всеобщего восстания на Востоке против Англии: «С Англии должна “быть сорвана маска христианского миролюбия…” Наши консулы в Турции и Индии, агенты и т.д. обязаны натравливать весь мусульманский мир против этого ненавидимого, лживого, бессовестного народа торгашей, разжигая яростное восстание; ведь если нам придется истекать кровью, Англия по меньшей мере должна потерять Индию».

Германо-турецкий союз от 2 августа 1914 г. был заключен именно с учетом перспективы панисламского движения, исходным пунктом которого должна была быть инсценировка «священной войны»: и ее действительно объявил султан-халиф после организованного Германией вступления Турции в войну.

Адресаты программы революционизирования

Управление диверсионными акциями, планировавшимися Германской империей против Англии, Франции и России, велось иностранными ведомствами во взаимодействии с политическим отделом в Большом Генеральном штабе в Берлине. Помимо Бетман-Гольвега и Ягова весьма энергичной личностью был, прежде всего, унтер-статс-секретарь Циммерман, убежденный, что Германии в этой войне следует разгромить и Англию, и Россию, как силы, мешающие германскому продвижению на запад и на восток. Однако для политического воплощения его взглядов решающее значение имел тот факт, что в первые месяцы войны Циммерман распоряжался на Вильгельмштрассе один, ведь канцлер и статс-секретарь были в Ставке. А еще важнее было, что Циммерман являлся человеком, пользовавшимся наибольшим доверием кайзера из всех членов правительства, так как своим бойким поведением и решительным темпераментом он куда более импонировал натуре Вильгельма II, нежели такие личности, как Бетман-Гольвег и Ягов, чрезвычайно чуждые ему самой манерой держать себя. Поэтому и получилось так, что в 1915-1916 гг., при редких остановках кайзера в Потсдаме, куда раньше и чаще для личных бесед на политические темы в Новый Дворец вызывался Циммерман, а не его начальник, рейхсканцлер или статс-секретарь.

Его напарником был начальник политической секции в Большом Генеральном штабе Рудольф Надольны. В начале войны его, как чиновника иностранного ведомства, Фалькенгайн призвал занять этот пост. Надольны был того же склада, что и Циммерман, хотя и до некоторой степени более обходительный.

Артур Циммерман

           Артур Циммерман

Уже 2 августа 1914 г. для работы с исламским миром в иностранное ведомство вновь вызвали бывшего министра-резидента в Каире барона Макса фон Оппенхайма. Оппенхайм, занимавшийся Востоком как дипломат и ученый, уже 5 июля 1989 г. подал большой меморандум о возможности мобилизации панисламского движения для целей тогда еще только начинавшейся политики Германии на Востоке, фактически вдохновив кайзера на его Дамасскую речь от 8 декабря того же года; он обращал внимание на джихад, «священную войну» и пророчествовал: «Уже сегодня последствия его были бы неисчислимыми», а поэтому на случай войны называл султана самым ценным союзником в борьбе против любого государства с многочисленными подданными исламского вероисповедания.

И в сентябре 1914 г. от Оппенхайма исходили планы священной войны, в которой самым действенным средством для революционизирования исламского мира была бы панисламская пропаганда, а следующим шагом он предлагал посылку экспедиций в Персию и Египет.

Вместе с Оппенхаймом работал Эрнст Йэк – самый влиятельный пропагандист германской политики на Востоке, трудившийся профессором турецкой истории в Берлином университете, а также активно выступавший в прессе либерального направления. Он наряду с Маттиасом Эрцбергером, стал служить в «Информационном центре для зарубежных стран», созданном в начале войны для развития германской пропаганды за границей.

Имевший опыт в восточных делах посол в Константинополе барон фон Вангенхайм полностью поддерживал кайзеровскую «мировую политику» в том виде, как ее проводил Циммерман.

Для политики в отношении русских земель, особенно для Украины, большое значением имел Пауль фон Рорбах, друг Йэка и Фридриха Наумана. Из своих впечатлений от поездок Рорбах вынес базовые воззрения, сделавшие его, наряду с Теодором Шиманом, Иоганном Галлером и другими проживавшими в Германской империи балтийскими немцами, одним из главных сторонников концепции, по которой следовало отбросить восточного соседа к допетровским границам, расчленив и тем самым надолго ослабив Россию.

Помимо Циммермана активнейшим деятелем на русском направлении в иностранном ведомстве был посланник Диго фон Берген, в 1919-1943 гг. являвшийся германским послом в Ватикане.

Едва ли уступал ему во влиянии молодой секретарь миссии фон Везендонк, от которого исходили сильнейшие импульсы к инсургированию национальных меньшинств на окраинах Российской империи.

Помимо выше перечисленных деятелей на Вильгельмштрассе существовавший вес имели главы имперских посольств в нейтральных странах: барон фон Ромберг в Берне, граф Брокдорф-Ранцау в Копенгагене, барон Люциус фон Штедтен в Стокгольме. Их  миссии, наряду с посольством в Константинополе, образовывали нервные узлы агентурной и разведывательной сети, которой немцы оплели всю Российскую империю, уделяя ей значительную часть своих ресурсов по реализации программы революционизирования.

Подстрекательство к восстанию национальных меньшинств в Российской империи

Подавление русской революции 1905-1906 гг. вызвало мощный поток эмиграции, распространившийся по всей Европе. С началом мировой войны германское руководство могло обратиться к русским эмигрантам, поставив их на службу проекту революционизирования России.

Революционизирование Российской империи вновь имело двойную цель: это были средство облегчить ведение боевых действий – тем более, что центр тяжести военных усилий по плану Шлиффена поначалу был на Западе – и способ достижения основополагающего военного результата по оттеснению России от границ Германии, что предусматривалось в «сентябрьской программе». Ощущение угрозы со стороны «русского колосса» и соответствующие требования немцев насчет «гарантий» быстро переплелись с экономическими и политико-колонизационными экспансионистскими планами.

             Готлиб фон Ягов

Еще до начала боевых действий, в конце июля, иностранное ведомство поставило вопрос об «освобождении Польши». Уже 5 августа 1914 г. Ягов мог сообщить германскому послу в Вене: «Наши войска несут в карманах прокламации об освобождении Польши». 3 августа 1914 г. Циммерман телеграфировал германскому послу в Константинополе указание о революционизировании Кавказа против России. 6 августа канцлер дал германскому послу в Стокгольме фон Райхенау поручение поднять восстание в соседней Финляндии, а для этого финнам на создание «автономного буферного государства». По указанию Бетман-Гольвега, «лейтмотивом» распространяемых в Финляндии воззваний должны были стать открыто заявленные цели Германии в войне: «освобождение и гарантия безопасности порабощенных Россией народностей, отбрасывание русского деспотизма к Москве».




Разработанный Яговым проект указа кайзера германскому послу в Вене от 11 августа 1914 г. содержал формулу тесной взаимосвязи военных средств и военных целей. Имперское руководство называло военными целями Германии: «Инсургирование не только Польши, но и Украины представляется крайне важным; 1. Ведь это средство ведения войны против России; 2. Так как в случае победоносного исхода войны будет целесообразно добиться образования нескольких буферных государств между Германией или Австро-Венгрией и Россией; чтобы избавить Западную Европу от давления со стороны русского колосса и по возможности оттеснить Россию на восток; 3. Так как, по мнению румын, возвращение Румынии Бессарабии будет полезным и прочным, только если страна будет прикрыта формированием еще одного, не-русского государства».

Таким образом, руководство Германской империи пришло к мысли о создании самостоятельного украинского государства не в начале 1918 г. в Брест-Литовске, не только после его предполагаемой капитуляции перед третьим ОХЛ во главе с Людедорфом и перед пангерманцами, а уже на второй неделе войны отделение Украины от России было провозглашено целью официальной германской политики, и тем самым обозначился дальний прицел на случай мира, который удастся продиктовать. 17 октября 1914 г. австро-венгреский министр иностранных дел граф Берхтольд через своего посла в Софии дал знать болгарскому правительству, что «главной целью, как нашей, так и германской, является как можно большее ослабление России. Поэтому мы надеемся посодействовать освобождению Украины и других угнетаемых Россией народов у наших границ».

В начале ноября Берхтольд также заявил через своего посла в Константинополе турецкому правительству: «В этой войне главная наша цель – это существенное ослабление России, для чего в случае нашей победы мы приветствовали бы образование независимого украинского государства. Оба раза германское иностранное ведомство присоединилось к австро-венгерскому выступлению с помощью параллельных демаршей в Софии и Константинополе.

Германское правительство могло рассчитывать на массовое одобрение своих планов по отсоединению нерусских народностей окраин от царской империи. Пангерманцы и близкие к ним группировки выступали за это так же, как и партии центра, пусть к и по другим мотивам, а также левые объединения, ведь антицарские настроения были чрезвычайно важны для социал-демократов, так как оправдывали их поддержку вступления в войну. Политик из партии Центра Маттиас Эрцбергер в начале сентября 1914 г. в своем объемном меморандуме, помимо масштабных целей на Западе и программы Срединной Европы, относительно Востока формулировал следующие военные задачи: «Освобождение нерусских народностей от ига московитства и создание самоуправления для каждой из них. Все это под военным контролем Германии, возможно, наряду с таможенной унией». Согласно Эрцбергеру, в конечном итоге следовало «отрезать Россию как от Балтийского, так и от Черного морей».

Украина

Германский и австро-венгерский генеральные штабы планировали поднять восстание и на Украине, подготавливая ее к тому, чтобы сбросить русское господство.

Кость Левицкий

                  Кость Левицкий

Первой фазой Украинского повстанческого движения руководил рутенский национальный комитет в австрийской Галиции, который поддерживал германский генеральный консул в Лемберге Хайнце. По его предложению, германский посол в Вене Чиршки отправил в Берлин главу национального комитета Левицкого, где в конце августа тот получил поддержку рейхсканцлера и иностранного ведомства. В связи с польским сопротивлением приобретало значение, что украинский архиепископ в Лемберге граф Шептицкий поддерживал украинское движение с 1914 г. до 1917-1918 гг., в надежде оторвать от Москвы тридцать миллионов православных украинцев и перевести их в униатское вероисповедание.

Вторая и решающая фаза германской политики революционизирования на Украине началась уже в августе 1914 г. с появлением группы эмигрантов-социалистов с Украины: отдельные из них покинули родину лишь с началом войны. Они образовали «Союз освобождения Украины», который получил финансовую поддержку Германской империи благодаря настойчивости Хайнце и иностранного ведомства, а также и с помощью группы Левицкого. Целью союза было создание самостоятельной Украины демократически-социалистической ориентации. Украинские социалисты ставили в центр всей пропаганды земельный вопрос, так как были убеждены, что только обещаниями земли можно привести движение украинское крестьянство. Рехенберг ухватился за эту мысль и выдвинул предложение вести пропаганду о распределении земель российской короны между крестьянами.

Другим способом революционизирования Украины были обособление украинских военнопленных в германских лагерях, и попытка воздействовать на них через особые германские комиссии. Намерение заключалось в том, чтобы сделать этих украинцев носителями украинского национального самосознания. С то же целью отделялись от русских польские, грузинские, мусульманские и финские военопленные. Регирунгс-президент Шверин образовал особый штаб для Украины, причем он действительно смог привлечь на сторону немцев многих украинцев.

Большое значение, которое приобретала германская пропагандистская и подрывная деятельность, так никогда и не приведшая к восстанию на Украине из-за поражений австрийцев в Галиции, можно оценить по ее воздействию на германскую печать. В многочисленных статьях украинцы обращали внимание немцев на богатства их страны. Ответом на это стала возглавляемая Паулем Рорбахом волна публикаций об Украине в германских изданиях, становившаяся в 1915-1916 гг. все сильнее. Таким образом, германское правительство, как и германская печать готовились использовать благоприятную ситуацию, предоставленную Февральской революцией 1917 г., и развить стремление Украины к автономии до сепаратистского движения, как это удалось сделать после Октябрьской революции.

Фишер Ф. Рывок к мировому господству. Политика военных целей кайзеровской Германии в 1914-1918 гг. – М.: Политическая энциклопедия, 2017. – С. 137 – 152.

Перевод с немецкого кандидата исторических наук, доцента Л. Ланника.