Несколько слов о Судетском кризисе 1938 года

По справедливому замечанию Генри Киссинджера условия подписанного в 1919 г. Версальского договора были «слишком карательными для примирения и слишком мягкими для недопущения возрождения амбиций Германии».[1] Post factum страны Антанты отказали ей в праве быть частью нового европейского порядка, заложив тем самым основы для дальнейшего углубления ревизионистских настроений.[2] Проводником последних, в свою очередь, стал Адольф Гитлер, начавший с 1936 г. проводить активную политику по демонтажу ненавистной и унизительной в глаза многих немцев Версальской системы. ремилитаризация Рейнской области и проведение успешного аншлюса с Австрией продемонстрировали одно важное качество натуры несостоявшегося художника – он был игроком, и, по собственному же признанию, он всю жизнь играл «va banque».[3]

 




Так, уже через месяц после очередного акта насилия над Австрией, Адольф Гитлер серьезно задумался о начале военных действий против Чехословакии – из архива был поднят план «Fall Grün».  21 апреля 1938 г., после празднования своего 49-летия, Рейхсканцлер вызвал к себе Начальника штаба Верховного главнокомандования Вермахта Вильгельма Кейтеля с целью привести этот документ к требованиям актуального политического такта: бывший ефрейтор считал необходимым избрать такую стратегию, при которой Германия провела бы «внезапные действия на основе какого-либо инцидента».[4]  Однако Чехословакия оказалось не такой легкой добычей, как Рейнланд и Альпийская республика – в истории ее уничтожения можно выделить несколько поворотных моментов.

 

https://www.youtube.com/watch?v=85MXo9glB2U

Первой частью данной эпопеи можно считать так называемый майский кризис. В частности, 20 мая 1938 г., в день, когда была подготовлена директива по операции «Fall Grün», германский посол в Праге сообщил в Берлин, что чешское правительство «обеспокоено донесениями о концентрации немецких войск в Саксонии».[5] Прага не замедлила с ответной реакций, объявив частичную мобилизацию (была призвана первая категория запаса и некоторые резервисты из технических родов войск). Вслед за ней, в оживление пришли Лондон и Париж: британский представитель в Берлине лорд Галифакс заявил, что «в случае европейского конфликта трудно сказать, будет ли вовлечена в него Англия», тогда как во Франции начались ожесточенные дебаты, относительно того, должны ли граждане этого государства готовиться к войне за интересы другой страны.[6]  Своеобразными выразителями раскола французского общества стали такие известные политики как Жорж Боннэ и Алексис Леже (Сен-Жон Перс)[7]: если первый отстаивал перед Эдуардом Даладье ту точку зрения, что Германия не отступит даже перед лицом британо-французского союза и поддержка Чехословакии неминуемо приведет к войне, то второй, напротив, считал необходимым достижение британо-французского союза, поскольку таковой мог остановить экспансивного Гитлера.[8] Последний, впрочем, находясь в ярости от действий чехословаков и их союзников был вынужден на время отступить.

 

Второй частью этой дипломатической драмы стали события 15 сентября 1938 г. Именно в этот день Гитлер задал приехавшему в Мюнхен Невиллу Чемберлену весьма важный вопрос: «Согласится Англия на отделение Судетской области или не согласится… на отделение на основе права на самоопределение?».[9] Британский премьер-министр не дал конкретного ответа, однако указал на личное одобрение подобного проекта и необходимость вынесения этого вопроса на обсуждение правительства Его Величества. Уже 16 сентября министры Британии решили принять предложение Гитлера, причем, по некоторым данным, присутствовавший на заседании лорд Ренсимен вообще указал на целесообразность подобного решение вследствие возможности нападения (sic!) Чехословакии на Германию.[10] 18 сентября Лондон посетили Эдуард Даладье и Жорж Боннэ которые, однако, выступили за прямую передачу Судетской области Германии, поскольку опасалась, что плебисцит может вызвать ответную реакцию в словацких и русинских районах Чехословакии. Итогом переговоров стало вручение правительству в Праге предложений союзников, которые включали в себя немедленную передачу Германии всех территорий Чехословакии, где процент немцев среди населения составлял больше половины.  21 сентября чешское правительство капитулировало перед этим проектом.[11]

 

Третьей частью этого эпизода в политической жизни межвоенного периода явилась новая злополучная встреча Чемберлена с Гитлером в Годесберге, начавшаяся 22 сентября. Премьер-министр указал на готовность отдать Германии Судетскую область без плебисцита, заменить договоры Чехословакии о взаимопомощи с Францией и СССР на международные гарантии против неспровоцированного нападения на данное государство, а также создать специальную комиссию для решения всех территориальных споров, связанных с препарируемым государством. Однако английского гостя ожидал неприятный сюрприз: «мне ужасно жаль, — заявил Адольф Гитлер, — но в свете последних дней предложенное решение утратило всякий смысл».[12] Поступая как типичный шулер, фюрер выдвинул новое предложение, явно отдающее нотами «ультиматума» — он потребовал немедленной оккупации Судетской области Германией не позднее 1 октября. На следующий день, 23 сентября, Гитлер повторил свои требования добавив, что правительство Чехословакии должно начать эвакуацию населения с территорий, отходящих Германии, в 8 часов 26 сентября и завершить ее 28 сентября. Начавшиеся прения с Невиллом Чемберленом были прерваны известием о начале мобилизации армии Чехословакии. Однако, все же Адольфу Гитлеру удалось «околдовать» британского премьер-министра – их встреча закончилась сердечными прощаниями, тогда как сам Невилл Чемберлен, отчасти, более оптимистично смотрел на создавшиеся положение.[13] Тем не менее, вернувшись в Лондон премьер-министр обнаружил, что его кабинет не собирался принимать новые требования нацистов. Аналогичным образом поступили и в Париже – кабинет Эдуарда Даладье почти единогласно признал притязания Германии неприемлемыми.[14] Казалось, война вот-вот захлестнет Европу.

 

Четвертой частью Судетской истории стала миссия Горация Вильсона – этот представитель британской стороны был послан Невиллом Чемберленом с личным посланием к Адольфу Гитлеру. В ответ на него фюрер изъявил согласие на свое участие в совместных гарантиях новых границ Чехословакии, а также дал заверения касательно способа проведения плебисцита. Ободренный премьер-министр послал еще одно письмо фюреру, в котором выказывал готовность вновь приехать в Берлин и обсудить порядок передачи территорий Чехословакии вместе с ним и представителями Франции и Италии. В три часа пополудни 28 сентября фюрер послал телеграммы Невиллу Чемберлену и Эдуарду Даладье с предложением встретиться на следующей день в Мюнхене вместе с Муссолини. Итогом встречи, которая продолжалась до 2 часов ночи 30 сентября, стало фактическое принятие «годесбергского ультиматума».[15] Таким образом, эвакуация Судетской области должна была быть проведена в пять этапов, начиная с 1 октября, и закончена за 10 дней. Чехи были поставлены пред свершившимся фактом. Невилл Чемберлен вернулся в Англию с некой бумажкой, которую он назвал «почетным миром» и «миром для нашего времени». Эдуард Даладье же был менее оптимистичен, или, если позволите, более реалистичен в своих расчетах: «Не питайте иллюзий, — сказал он своим помощникам, — это лишь краткая отсрочка. Если мы не сможем ее использовать, нас всех пристрелят».[16]

 

Итоги

Главным следствием некоего «мещанского пацифизма» («политики попустительства») союзников стало то, что Адольфу Гитлеру удалось, во-первых, ликвидировать, вместе с государством Чехословакия, французское господство в Центральной Европе[17], а во-вторых, коренным образом изменить континентальную геополитическую обстановку. Увидев неспособность англо-французов справиться с экспансией Германии, а также их страх и отвращение к какому-либо конструктивному сотрудничеству, СССР, чьи предложения оказания военной поддержки Чехословакии остались без адекватного ответа со стороны Парижа и Лондона, начал коренным образом пересматривать свое отношение к Третьему Рейху. Окончательно этот «поворот» (страшный сон Хэлфорда Маккиндера) был закреплен договором о ненападении от 23 августа 1939 г.[18], ознаменовавшим начало новой катастрофы в мировой истории.

Но, возникает вопрос: в праве ли мы возлагать всю ответственность за произошедшее на союзников?

Говоря про Нэвила Чемберлена и Эдуарда Даладье необходимо разу сказать, что до злополучных событий мая – сентября 1938 г. они отчетливо отдавали себе отчет о возможности начала новой войны в Европе. Лучшим доказательством тому может служит всесторонняя поддержка премьер-министров программ перевооружения своих стран. С иной точки зрения, два политика находились в тисках общественного мнения Великобритании и Франции, которое начало меняться в сторону принятия войны только после конференции в Мюнхене и окончательной оккупации нацистами остатков Чехословакии в марте 1939 г.[19]

Не стоит и забывать о том, что, например, французское командование в период кризиса, хотя и выражало готовность начать военные действия, однако весьма пессимистично оценивало свое военное положение. «Немецкие сухопутные силы, — писал после Годесберга начальник Разведывательного бюро Генерального штаба сухопутных войск Франции Морис-Анри Гоше, — превосходят французские. А ВВС Германии оставляют далеко позади военную авиацию Франции и Британии вместе взятые». И эти сводки поступали в тот момент, когда в среде немецкого генералитета, разуверившегося в возможности Германии вести войну в Европе, созревали заговоры против Адольфа Гитлера.  Иначе говоря, отсутствие адекватного представления у союзников о реальной военной мощи Третьего Рейха, также сыграло свою роль в событиях 1938 г.[20]

Поэтому, мне остается добавить одно: все мы в той или иной мере находимся во власти иллюзий и собственного неведения, и, увы, именно они предопределяют нашу судьбу. История, как заметил один выдающийся ум, чей звездный час настал после описанных событий, есть не что иное, как каталог ошибок. Изучайте этот каталог, но не забывайте одного – Fatum вносит коррективы в наше существование.

Родион Пришва

Примечания

[1] Киссинджер Г. Мировой порядок. М.: АСТ, 2015. С. 116.

[2] Там же. С. 117.




[3] Мэй Э. Странная победа. М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2009. С. 149.

[4] Ширер У. Взлет и падение Третьего Рейха. М.: АСТ, 2014. С. 402-403.

[5] Там же. С. 406.

[6] Там же. С. 407.

[7] Мэй. Э. Указ. Соч. С. 178.

[8] Оба, однако, сходились на мнении, что Чехословакия должна пойти на некоторые уступки в вопросе Судет.

[9] Ширер У. Указ. Соч. С. 429.

[10] Там же. С. 431.

[11] Черчилль У. Вторая мировая война: В 3 кн. Кн 1. Т. 1: Надвигающаяся буря; Т. 2: Их звездный час. М.: Альпина нон-фикшн, 2013. С. 144.

[12] Ширер У. Указ. Соч. С. 435.

[13] Там же. С. 436 – 438.

[14] Мэй Э. Указ. Соч. С.  184.

[15] Черчилль У. Указ. Соч. С. 145 – 147.

[16] Мэй Э. Указ. Соч. С. 186.

[17] Гарт Б.Л. Стратегия непрямых действий. М.: АСТ, 2014. С. 306.

[18] Гарт Б.Л. История Второй мировой войны. М.: Астрель, 2012. С. 21.

[19] Детальнее об этом см. вторую часть указанного сочинения Эрнста Р. Мэя «Западные союзники».

[20] См. там же.