«Черное дело – белыми нитками»: расшифровка последнего слова Алексея Улюкаева

Уважаемый суд!

В своем выступлении в прениях и в более ранних я говорил о том, что категорически отклоняю предъявленные мне обвинения. Подтверждаю это в своем последнем слове. Ни одно свидетельское показание, ни один из материалов, которые изучены следствием, не содержат никаких доказательств моей причастности к совершению преступления – вымогательству взятки. Более того, они неопровержимо… Извините, что я использую излюбленное гособвинителем выражение, я его исключу. Они просто свидетельствуют, что против меня была совершена чудовищная и жестокая провокация.

В ходе прений я рассказывал о странностях событий 14 ноября 2016 г. Но не меньше странностей обнаружилось и в ходе судебного следствия. Это удивительное следствие! Когда потерпевший сначала превращается в свидетеля, а потом фактически утрачивает даже этот статус, превращается в мнимого свидетеля, который, затерявшись где-то на просторах между Ханты-Мансийском и Римом, растворился. Так же растворился, как пресловутый синергетический эффект для бюджета от приобретения «Роснефтью» акций «Башнефти».




«Улюкаев вымогал взятку у Сечина, показав ему сумму в виде двух пальцев», — говорится в оглашенных прокурором материалах дела. В перерыве между встречами саммита БРИКС на Гоа президент «Роснефти» Игорь Сечин играл на бильярде с президентом ВТБ Андреем Костиным. Из показаний свидетелей следует, что у экс-министра Алексея Улюкаева было не более пяти минут, чтобы потребовать деньги, и сделать он это мог только в присутствии Костина.
При этом, отмечает адвокат Улюкаева Виктория Бурковская, ни один свидетель не видел, чтобы он на пальцах показал требуемую сумму ($2 млн), как это указано в обвинительном заключении. По версии следствия, экс-министр требовал от представителя «Роснефти» взятку за положительное заключение министерства о сделке по покупке «Роснефтью» госпакета акций «Башнефти». Министр якобы угрожал создать препятствия для деятельности «Роснефти», используя служебные полномочия, считают в СКР

Растворился, только запах серы остался. Мнимый свидетель, притворный свидетель, какой-то поручик Киже. Он не потерпевший, не свидетель. Кто он в процессе? Может, специалист? Ну, скорее всего, специалист. Специалист по проворачиванию определенного рода денежек, дурно пахнущих делишек.

Это процесс, в котором заявление по делу подается не заявителем, а по его поручению лицом, которое слышало рассказ о якобы угрозах и так называемом вымогательстве. Процесс, в котором организатор так называемого следственного эксперимента, младший оперуполномоченный, исчезает в длительной командировке, так и не дав никаких свидетельских показаний. Процесс, в котором важнейшие материалы дела отправляются следователем за ненадобностью «по принадлежности» и тоже растворяются. Где гособвинитель, который в другом процессе, также в статусе гособвинителя, объявляет использование средств частных лиц преступлением и провокацией взятки, [но на этом процессе] считает это нормальным элементом оперативно-розыскной деятельности. Одним за такие действия полагается длительный тюремный срок, а другим – повышение по службе.

Из переговоров Сечина и Улюкаева, расшифровка которых была зачитана в суде, стало известно, как Улюкаев хотел привлечь к приватизации 19,5% «Роснефти» японцев. Арест Улюкаева вполне мог заблокировать схему – переговоры с японцами были заморожены, предполагает Константин Симонов, гендиректор Фонда национальной энергетической безопасности. В итоге сначала пакет был продан консорциуму суверенного инвестфонда Катара Qatar Investment Authority с трейдером Glencore (сумма сделки составила 10,2 млрд евро), а уже в сентябре этого года инвесторы продали 14,16% «Роснефти» китайской CEFC China Energy за 7,5 млрд евро

Данный процесс вызвал очень большой интерес публики. Такой, знаете, похожий на цирк. Когда немолодой, пенсионного возраста гладиатор картонным мечом отмахивается от вполне реальных пародий, а публика в удобных креслах с удовольствием наблюдает, готовая [опустить] палец вниз или поднять палец вверх. <…> А ведь давно было сказано: не спрашивай, по ком звонит колокол, – он звонит по тебе. Он может зазвонить по любому из зрителей. Сейчас это стало очень легко. Сумка, корзинка, плохо снятый видеоролик, три клика – и готово.

Вот представьте: есть у вас знакомый чиновник, который перестал вам нравиться. Вы приглашаете его на прогулку, говорите ему: «Подержи, пожалуйста, портфель, у меня шнурок развязался». И не успел шнурок завязаться, как добры молодцы из кустов выскакивают, берут под белые руки бывшего приятеля и направляют его в следственный изолятор. Нет человека – нет проблемы.

20 сентября свидетель обвинения генерал ФСБ Олег Феоктистов в закрытом режиме дал показания как свидетель в Басманном суде на процессе по делу Улюкаева. Ранее экс-министр обвинил генерала в провокации взятки. Феоктистов был первым заместителем начальника Управления собственной безопасности ФСБ, а с 20 сентября 2016 г. перешел на работу в «Роснефть». Там он возглавил службу безопасности компании. В этой должности он был, когда Улюкаев был задержан в офисе «Роснефти» в ночь на 15 ноября 2016 г. Оперативно-технические мероприятия в деле Улюкаева проводились по инициативе и при непосредственном участии Феоктистова, следует из материалов суда

Однако ящик Пандоры открыть легко, а закрыть его достаточно труднее. Это процесс, в котором гособвинитель строит обвинение на весовых характеристиках предмета – на том, что сумка уж больно тяжела: что может быть в тяжелой сумке, как не деньги? Это точное воспроизведение аргументов, которые приводились в бессмертном романе Ильфа и Петрова «Золотой теленок»: «Пилите, Шура, гири». – «А если там не золото?» – «А что же там еще, по-вашему?» Что же еще по-вашему может быть в тяжелой сумке, если не деньги? (пересказ доводов обвинения.) Или обвинение полагает, что очки подсудимого оборудованы специальной оптикой? Раз сумка тяжелая – значит, там деньги, а если сумка коричневая, а подсудимый почему-то этого не помнит, то именно это и доказывает его преступный замысел. Вышинский отдыхает, а мог бы подарить гособвинителю свой портрет с записью: «Победителю-ученику от побежденного учителя». Действительно побежденного! У того хоть царицей доказательств было признание вины, а тут: не мог признать – не мог не признать. Это удивительный криминальный опыт чтения мыслей не только на расстоянии, но и во времени.

В Басманном суде был предъявлен акт осмотра и передачи денежных купюр в размере $2 млн от Феоктистова оперуполномоченному ФСБ Калиниченко. 20 000 стодолларовых купюр, согласно акту, были переписаны, обработаны препаратом «тушь семь» и уложены в коробку в сумку плотного материала. Акт оформлен в присутствии Сечина, Феоктистова и неназванных представителей общественности

Ну и интересный вопрос, который тут уже затрагивался: откуда же все-таки взялись эти доллары, которые гособвинитель раскладывал два часа на столе? Один из организаторов провокации, Феоктистов, показал, что деньги дал некий частный инвестор. Так это инвестиция! То есть дать $2 млн просто так, на неопределенное время, без гарантий возврата – это инвестиция! Это просто повесть об эффективном инвесторе! Надо было Росстату включить эту инвестицию в свою статистику. Никого не заинтересовало, в отличие от других дел о провокации взяток, истинное происхождение этих денег. Никто не задумался о существовании у «Роснефти» черной кассы, так называемой неучтенки.

После встречи с Сечиным в офисе «Роснефти» 14 ноября автомобиль Улюкаева заблокировали на выезде из офиса компании. Сумка с деньгами была в багажнике, на руках Улюкаева и его водителя обнаружены интенсивно люминесцирующие следы. Улюкаев объяснил присутствие сумки тем, что в ней находилось подаренное Сечиным хорошее вино и что он сам ее не трогал – только поправлял. Но водитель показал, что сумку ставил в багажник именно Улюкаев. По его словам, ее вес — порядка 20 кг. Ключ от сумки с брелоком Улюкаев достал из кармана – по его словам, он получил его от Сечина. В ноябре коробку с деньгами как вещественное доказательство доставили в Басманный суд.

Обвинение абсурдно, доказательства абсурдны. Но во всяком абсурде должна быть своя система. Фундаментально это – жестокость и вседозволенность провокаторов.

Ну и о материальной части, о которой я говорил в прениях. Выгодоприобретатель от этой провокации очевиден, все это надо расследовать, и все это рано или поздно будет расследовано. Уверен, что этим преступным действиям будет дана должная оценка. Провокаторы потратили немало сил и средств на то, чтобы оклеветать невинного человека, заманить его в ловушку, осуществить расправу. Следствие и обвинение, вместо того чтобы разобраться в существе дела, поспешили сшить его белыми нитками. Черное дело – белыми нитками. Надеюсь и верю, что суд поднимется над инсинуациями лжи и защитит справедливость. Не позволит отнять у престарелых инвалидов-родителей их сына, единственную опору в старости, а у маленьких детей – отца, который должен поставить их на ноги. <…>

65 лет назад, выступая на процессе по сфабрикованному против него делу, Фидель Кастро сказал: «История меня оправдает». Могу лишь повторить эти пророческие слова. Жернова истории мелют медленно и неумолимо, но уверен, что так будет и на этот раз.

В понедельник, когда я сказал, что мне было весело слушать речи государственного обвинителя, многие удивились. А кое-кто, возможно, решил, что у меня крыша от переживаний поехала. Заверяю: крыша на месте и еще послужит. Просто я вспомнил слова популярного ныне Карла Маркса о том, что человечество, смеясь, расстается со своим прошлым. Следствие и обвинение по методике Вышинского – это, конечно, наше прошлое. Позорное прошлое. Мы с ним расстаемся. Слишком медленно, конечно, но расстаемся.

Хочу здесь высказать признательность своим товарищам, которые в эти трудные месяцы поддерживали мою семью. Их немного, но они есть. Это благородные люди. Хочу поблагодарить простых и неизвестных мне людей, которые просто на улице во время прогулок подходили, подбадривали, передавали свою поддержку через интернет или родственников.

И последнее. Хочу здесь сделать заявление, что я признаю себя виновным. Не в том абсурдном обвинении, которое выдвигает гособвинитель. Очевидно, что ничего общего с угрозами вымогательства взятки я не имею. Я виновен в другом. Конечно, я старался делать работу как мог хорошо; дело, конечно, не в наградах и орденах, а в том, что на самом деле сделано. Но, как известно, сделано недостаточно, если не сделано все. Того, что я делал, недостаточно, прискорбно мало. Я виноват в том, что слишком часто шел на компромиссы, выбирал легкие пути. Карьерное благополучие зачастую предпочитал принципам. Крутился в каком-то бессмысленном хороводе бюрократическом, получал какие-то подарки, сам их делал. Я пытался выстраивать отношения, лицемерил… Только когда сам попадаешь в беду, то начинаешь понимать, как тяжело на самом деле живут люди, с какой несправедливостью они сталкиваются. Когда у тебя все в порядке, ты непроизвольно отворачиваешься от людского горя. Простите меня за это, люди! Я виноват перед вами.

Я многое передумал за этот год. Как бы ни сложилась моя дальнейшая судьба, остаток я посвящу помощи людям. Я хочу также попросить прощения у своих родных и близких за ту тревогу и боль, которую я им принес.

Ну что ж, как сказал в аналогичной ситуации Сократ: «Вот уже время идти отсюда. Мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее – это сейчас никому не ясно».

Конечно, со времен Сократа много воды утекло, и времена сейчас более вегетарианские. Но 10 лет строгого режима для человек 62 лет от роду не слишком отличаются от смертного приговора.

Ну и чтобы закончить на более высокой ноте – у нас впереди Новый год. Хочу всех поздравить с наступающим Новым годом, пожелать веселых праздников, всего самого доброго.

Будьте здоровы, живите долго и счастливо.

Спасибо.