Туз

Адам Туз и его «Всемирный потоп»

Конец весьма богатого на политические события 2018 года заставляет нас с волнительным трепетом и серьезными опасениями смотреть на будущее мировой системы. Возможно, в условиях этого тумана неизвестности – явления весьма угнетающего и обременительного, особенно для homo politicus – приоткрыть занавес предстоящих экономических, военных и политических вызовов поможет книга Адама Туза «Всемирный потоп: Великая война, Америка и переустройство мирового порядка, 1916-1931 годы». Как справедливо заметил один второстепенный персонаж данного труда, сэр Уинстон Черчилль, в изучении истории скрыты все секреты управления государством, поэтому и описанные в работе английского исследователя события станут фонарем, способным если не полностью, то хотя бы частично представить всю полноту ожидающих нас испытаний.

Как сам отмечает автор, главная задача его книги состоит в определении географических границ становления нового мирового порядка, а также в раскрытии путей, следуя которым ведущие государства того времени пришли к принятию нового Pax Americana – центральной роли США в деле обустройства послевоенного мира. Помимо этого, Адам Туз задается и другими, не менее важными вопросами, определяющими контуры самого повествования. В частности, он затрагивает проблему бесплодности политики США в Версале, нежелания Вашингтона ответить на вызовы, связанные с последствиями Первой мировой войны, причинами неспособности условного «Запада» эффективно «управлять и руководить» послевоенным мировым оркестром и, конечно же, истоками депрессии 1929 года. Отдельно нужно отметить другой вопрос, имеющий фундаментальное значение для нашего времени:

«Что давало странам-победительницам право подобным образом низвергать закон? Разве право заключается в силе? В чем состоял исторический смысл сделанных ими ставок? Возможно ли на основе подобных претензий формировать долгосрочную основу мирового порядка? Мысль о возможной войне ужасна, но означало ли заявление об установлении прочного мира твердое обязательство сохранения статус-кво, независимо от его легитимности?»




Своеобразные ответы на эти вопросы дал Президент США Вудро Вильсон. Именно он является центральной фигурой повествования, вокруг которой формируется структура книги. С первой по третью части работы мы становимся свидетелями последовательного процесса амбициозного зарождения, весьма противоречивого становления и бесславного завершения поистине революционной программы американского президента, изложенной в его речи от 22 января 1917 года и в знаменитых «14 пунктах», увидевших свет 8 января 1918 года. Комментируя положения этих документов, Адам Туз выявляет весьма привлекательную откровенность:

«Вильсон известен как великий интернационалист. Однако в мире, который он хотел создать, исключительное положение Америки во главе цивилизации должно было быть выгравировано на могильном камне европейских держав. Мир между равными, о котором думал Вильсон, должен был стать миром коллективного истощения Европы. (…) Позиция Вильсона не была ни проявлением мягкотелого идеализма, ни планом подчинения суверенитета США международному органу. На самом деле он выступил с непомерными претензиями Америки на моральное превосходство, коренившимся в особом видении ее исторической судьбы»

И весь фарс указанной позиции Вудро Вильсона, принципы которого были раскрыты Адамом Тузом еще в самом начале книги только усиливается по мере продвижения сквозь хитросплетения политической игры, охватившей мир в 1917-1931 годах. Одни из ярких моментов столкновения желаний Вильсона с его неготовностью брать на себя ответственность за разрешение глобальных мировых проблем проявилась уже в середине 1917 года, когда расположившееся на Юге Китая Правительство местных националистов обратилось к Вашингтону с просьбой об оказании поддержи в деле его борьбы с Северным Правительством милитаристов. Вашингтон отказался от поддержки какой-либо из сторон, заявив, что речь идет о «серьезных принципиальных вопросах» (принимая во внимание численность населения Китая, его геостратегическое положение, эти слова приобретают весьма показательный оттенок).

В аналогичной ситуации оказался Вудро Вильсон и во время подготовки статута Лиги Наций в 1919 году. Так, весьма туманные формулировки американского президента в вопросе разрешения конфликтов, его указанная на необходимость «доверия» к США и «взаимной добросовестности» при обсуждении данных вопросов приводили в ужас отдававших себе отчет о последствиях подобных речей членов французской делегации, которые желали более четко определить характер «солидарных действий» на случай возможной агрессии. Не приходится говорить и о вопросе об уменьшении репараций и тесно связанным с ним вопросом об уменьшении долга союзников перед США – теме, в которой Вашингтон продемонстрировал элементарную неспособность к лидерству и деятельному послевоенному благоустройству.

Вообще, следует указать на одну важную особенность работы. Post factum по мере развития повествования книги экономический аспект нового миропорядка усиливается по принципу crescendo, достигая своего пика в заключительной четвертой части книги. Здесь читатель найдет довольно подробное описание дефляционных процессов, охвативших ведущие мировые государства того времени, рассмотрение плана Дауэса-Юнга и соглашения Меллона-Беранже, а также немного размытое изложение (и таковое очень точно отображает суть внешнеполитических процессов межвоенного периода в Европе) дипломатических усилий первых скрипок мирового оркестра, направленных на поиск механизмов разрешения тех проблем, с которыми не сумел  и не захотел справиться Вудро Вильсон и от которых его приемники решили всячески устраниться.

Завершает Адам Туз свое исследование в весьма сдержанных и умеренных тонах – по его мнению стремление к оформлению международной коалиции и сотрудничеству было единственным уместным ответом на неравномерное и многостороннее развитие, на жизнь в международной связке «скованных одной цепью». Иными словами, политики тех времен были вынуждены повиноваться неумолимой логике истории, которая наложила свои ограничения на их действия и определила характер дальнейших мировых процессов.

Но, справедливости ради, я должен указать на один важный вывод, к которому в явной форме не пришел автор, но который, по мере приближения к концу книги, все четче проступает сквозь страницы данного исследования. Его формулировка приписывается сэру Уинстону Черчиллю: «Цена величия — ответственность»

И если кто-либо претендует на некое моральное лидерство в мире, то пусть он будет готов к скрупулезному посвящению своих трудов и дней всем членам мирового сообщества, к употреблению всех своих интеллектуальных, нравственных и физических усилий для разрешения кризисов мировой системы. Увы, но данная программа требует титанических усилий и поистине титанической воли, и этот факт, хотя и делает ее почти недосягаемой для политика, тем не менее не отрицает того, что к таковой он не должен стремиться.

Родион Пришва